Еще февраль, а сырость снега
уже зовет в далекий край,
где дым ойротского наслега,
где над водой грачиный грай,
где хвойных лиственниц отрада,
где гор глухое забытье,
где громогласных рек прохлада —
успокоение твое.
Желаньем радостным томимый,
ты устремляешься туда,
где дышит край, тобой любимый,
где в домнах плавится руда,
где из-под почвы черный уголь
взывает блеском слюдяным,
где по ночам седая вьюга
слепит дыханьем ледяным.
И снова — будто был и не был,
как в первый раз, все видишь ты, —
и степь,
и розовое небо,
и Салаирские хребты.